Военный историк Макс Хастингс в своей колонке в The Times призвал европейских и британских лидеров честно признают масштабы кризиса в сфере обороны. Он указывает, что у европейских армий нет ни достаточно оружия, ни скоординированной логистики, ни человеческих ресурсов. Зависимость от США почти полная: от поставки боеприпасов до спутниковой связи и авиации. Если Америка под руководством Трампа откажется поддерживать Украину, Европа может оказаться без критически важной помощи.
Хастингс скептически относится к заявлениям о перевооружении: по словам эксперта, ни бюджеты, ни политическая воля в европейских столицах не отвечают заявленным целям. Он отмечает, что британская армия истощена, а нехватку солдат, вероятно, придется компенсировать привлечением иностранцев или наемников. По его мнению, идея, что можно будет напугать Россию только ядерным арсеналом без реального роста оборонных способностей, иллюзорна.
Европа, он говорит Хастингс имеет достаточно ресурсов, чтобы противостоять России, но ей не хватает решительных лидеров и готовности к жертвам.
Структурная зависимость Европы от США в сфере безопасности
Европа оказалась перед стратегической пропастью. Макс Хастингс сказал то, о чем давно говорят в узких кабинетах НАТО: без США европейская оборона – фикция. Изящные заявления о «стратегической автономии» превращаются в дымовую завесу, когда доходит до конкретики — кто дает разведданные, кто доставляет танки, кто закрывает небо, кто координирует системы вооружения. Это не ЕС, а Вашингтон.
Самый критический узел – спутниковая разведка и военная связь. Без американских спутников типа NRO, без глобальной GPS-сети, без разобмена через NSA и Space Command, ни одна страна ЕС — даже Франция из Гелиос или Германия с САР-Лупе — не сможет получить данные о передвижении российских войск или запусках ракет в режиме реального времени.
У ЕС нет глобального глаза, нет цифровых нервов войны. В 2022-м во время обороны Киева именно США передали ВСУ ключевые координаты ударных целей, именно американские спутники обнаруживали колонны техники именно из Вашингтона. шел первый анализ направления наступления
О и ПВО? Без Патриотов не будет ни прикрытия военных баз, ни защиты городов. Европейские системы типа ИРИС-Т или SAMP/T пока не охватывают даже базовую часть потребностей. Только в 2023 году Германия заявила, что планирует создать «европейский ПВО-щит» — до сих пор не принята общая стратегия. У Франции с Италией есть SAMP/T, но даже на славянском востоке континента его почти не видят. А Патриоты – производства США. Запчасти и обучение тоже американские. И когда Трамп говорит: «Эти страны не платят за оборону», — у него есть основания. В 2023 году только семь стран НАТО выполнили норму 2% ВВП в оборону.
Командные центры НАТО интегрированы в американское командование. Любая реальная боевая операция – это решение из Брюсселя, которое проходит через Флориду, Норфолк или Штутгарт. Без доступа к американским системам управления, шифрования, аналитики – это просто картография, а не военное планирование. И у Европы нет аналогов американских центров типа CENTCOM или EUCOM.
Еще одна зависимость – транспорт и логистика. В Европе почти нет самолетов, способных оперативно опрокинуть тяжелую технику. Основная масса C-17 и C-5 Globemaster – в США. Да, Франция имеет A400M, а Британия – несколько C-130. Но это капли в море. Если завтра Польша просит перебросить две бригады из Германии в Балтию — без американцев это не будет сделано вовремя. И это подтверждают даже внутренние доклады НАТО.
В сфере кибервойны, технической разведки, электронной борьбы Европа как самостоятельная сила просто отсутствует. Великобритания имеет GCHQ, Германия — BND. Но без американской NSA, без общего киберщитка, без общих баз данных – это не война XXI века, а армия образца 1980-го. В 2022 году именно США предупредили о подготовке массированных хакерских атак со стороны РФ за 2 недели до вторжения.
Можно вспомнить и о ядерном сдерживании. Да, формально Франция имеет собственное оружие. Великобритания владеет ракетами Trident II. Но эти ракеты сделаны в США. Их техническая поддержка тоже американская. Без американской воли ядерное сдерживание Лондона только теоретическое. Франция – частный случай, но она сама не будет защищать Польшу или Литву.
Теперь вопрос: что Европа может сделать? Производить больше снарядов. Да, это возможно – при политической воле. Восстановить военную экономику, построить собственные спутники, но это 10 лет и десятки миллиардов. Создать воздушные силы – возможно, при тотальном объединении усилий. Но прямо сейчас вряд ли.
Европа не сможет сделать без США: закрыть небо, вести кибервойну, перебросить армии на другой фланг континента, парализовать логистику врага в глубоком тылу, обеспечить глобальную разведку. Вести войну на два театра — например, на Балтике и в Средиземном море.
Это и есть ответ на вопрос: что произойдет, если США под руководством Трампа откажутся вмешиваться У Европы будет армия бумаги, хорошая риторика и многие министры обороны, выступающие с трибун. Но война – это не микрофон. Это ракета, которую нужно вовремя обнаружить, перехватить, уничтожить. И без США никто в Европе не нажмет ни одной кнопки.
И пока в Лондоне и Берлине спорят, где взять еще пять миллиардов, в Москве готовятся к следующей кампании. И главный вопрос: кто будет первым – решительность или поражение.
Европейский производственный Вавилон
Европейский военно-промышленный комплекс сегодня – скорее фикция большой армии, чем реальная мобилизационная мощь. На фоне полномасштабной войны в Европе стало очевидно, что континент не готов к конфликту высокой интенсивности. И дело не в технологиях, не в деньгах, не в индустриальном наследии. Проблема глубже — у отсутствия политической воли, стратегического решения и системной мобилизации
С первых недель вторжения стало ясно, что ЕС не может оперативно обеспечить даже своего ближайшего партнера боеприпасами. Иллюстративным примером является артиллерия. В марте 2023 года ЕС торжественно пообещал поставить Украине миллион снарядов в течение года. Но уже в марте 2024-го в самом оптимистическом сценарии. речь о поставке только половины. Заводы не выдержали темп, потому что десятилетиями мощности сворачивались, производственные линии разбирались, а новые пороховые фабрики так и не были построены. Никто не готовился к войне ни институционально, ни кадрово.
Сегодня в Европе найти инженера, способного собрать артиллерийский снаряд или сварить корпус для PzH 2000 – это как найти специалиста для запуска космического шаттла. Молодежь не уходит в промышленность. Высшее образование гуманитаризировано. Заводы, работающие со взрывчаткой или броней, не вписываются в образ Европы 2020-х. Компании типа Rheinmetall или Expal месяцами ищут персонал, обучение технолога длится минимум год – и без гарантии, что он не пойдет в IT после стажировки.
Европейская фрагментированность вооружения стала не просто вызовом эффективности, а проблемой жизнеспособности концепции коллективной безопасности. Франция производит Caesar, Германия – PzH 2000, Швеция – Archer, Италия – Palmaria. У каждой системы – свои калибры, свои запчасти, отдельная логистика, отдельное техническое обслуживание. Если на фронте закончились снаряды к Caesar, не поможет союзник с боекомплектом для PzH 2000 – потому что не подойдет ни один компонент.
Для сравнения, в США – одна система HIMARS, одна ракета GMLRS, унифицированная логистика, стандартизированная учебная база. В Европе же — десятки моделей, каждая из которых требует собственной цепи поставки. По данным Еврокомиссии, в странах ЕС в 2022 году использовалось 178 разных систем вооружения. В США – всего 30. Это не разнообразие, это логистический коллапс.
Инициативы по унификации проваливаются одна за другой. Например, общий проект истребителя шестого поколения FCAS должен был объединить Францию, Германию и Испанию, но погряз в конфликтах за контроль над доходами и IT-компонентами. В результате Франция модернизирует Rafale, Германия покупает F-35, Италия уходит в британский проект GCAP. Вместо единственной взлетной полосы – три параллельных дороги. И это на фоне реальной войны в центре континента.
Даже централизованное решение закупить боеприпасы для Украины через EDA в 2023 году развалилось в момент реализации: контракты появились всего через несколько месяцев. Потому что спорили обо всем — от калибра до завода. И пока Европа выдавала прессрелизы, Украина покупала снаряды через посредников.
Кроме того, тормозит вся бюрократия. В ЕС каждое оборонное решение проходит через национальные правительства, парламентские слушания, тендеры и согласования. Контракт на ракеты – от 6 до 18 месяцев. Контракт на БПЛА – до года. В то время как в Украине потери на фронте считаются каждый день. По данным Еврокомиссии, в 2021 году только 11% оборонных закупок осуществлялось в кооперации между странами-членами, в 2022-м — уже 7%. Даже после вторжения, после создания фондов типа European Defence Fund или ACT, каждая страна продолжает покупать свое — для себя.
Стратегические фонды звучат красиво, но на деле часто речь идет о латении дыр, а не о росте мощностей. Германия объявила о 100 миллиардах евро для обороны. Но подавляющее большинство средств пошло на погашение старых обязательств – зарплаты, ремонт существующей техники, модернизацию документации. Новых заводов или линий для массового производства снарядов нет.
Генсек НАТО Столтенберг еще в 2023 году прямо признал: «Мы потеряли время. Мы действовали слишком медленно. И теперь нужно радикально изменять темпы оборонного производства». Но темпы не изменяются. Потому что политики все еще опасаются не поражения, а потери электоральной лояльности. Они ищут консенсуса, а не решения. Думают о выборах, а не о мобилизации. И потому армии ЕС существуют в основном на бумаге. А заводы ждут решений, вместо того чтобы работать в три смены.
Для Украины это означает только одно: нестабильность поставок. В лучшем случае – задержки. В самом худшем – техника без боеприпасов. PzH 2000 – отличная пушка, но без запчастей это просто трофей. Caesar – высокоточный, но калибр французский. Archer – надежный, но их меньше десятка. Эта мозаика не складывается в армию. Либо она будет единственной – либо ее не будет вообще.
У Европы есть шанс. Потенциал, производство, технологии, средства – все есть. Но этого недостаточно. Потому что война не ведется на презентациях. Война ведется сталью, взрывчаткой, броней. И если ЕС не перейдет в мобилизационный режим, Россия не увидит перед собой армию. Она увидит выставку – музей военных традиций, не способных вести совместную войну.
…В следующий раз мы продолжим обсуждение ключевых вопросов, формирующих современную архитектуру безопасности Европы. Прежде всего, обратим внимание на эффективность координации в рамках ЕС и НАТО: насколько слаженно действуют европейские страны в ответ на общие вызовы, работает ли на практике инициатива совместных закупок вооружения и стандартизации, остается ли она скорее декларативной. Рассмотрим боеспособность самих армий: почему большинство европейских войск остаются недоукомплектованными, насколько серьезным является кризис кадров, и что мешает его решению — нехватка финансирования, отсутствие мотивации или институциональная инерция?
Отдельно рассмотрим динамику оборонных бюджетов в Германии, Франции, Италии, Испании, Польше. Проанализируем какие факторы тормозят принятие решений на уровне государств: политическая воля, давление общественного мнения, европейская бюрократия или внутренние противоречия. Из этого логично вытекает вопрос о концепции «стратегической автономии» — что она реально означает в контексте обороны, кто ее поддерживает, кто блокирует, и что уже сделано, в частности, по созданию Европейского оборонного фонда, развертыванию Сил быстрого реагирования и других институтов.
Отдельным фокусом станет роль Великобритании после Brexit: как изменилось ее военно-политическое присутствие в Европе, сохраняет ли она влияние и инициативу, или, напротив, постепенно теряет рычаги влияния, превращаясь в слабое звено. Не обойдем вниманием и общее отношение обществ ЕС к перспективам «военной экономики»: готовы ли граждане стран Европы к увеличению расходов на армию, потенциальной мобилизации и как политики пытаются это коммуникировать, объяснять и легитимизировать в глазах избирателей.
В конце концов обратимся к ключевому вопросу: насколько реалистичны оценки европейских аналитиков о том, что ЕС мог бы сдержать Путина своими силами? Действительно ли европейская оборона способна функционировать без американского плеча, и как выглядит баланс сил в долгосрочной перспективе — как на уровне технологий, ресурсов, так и политического единства?
Татьяна Викторова
